Это мы – те, кто не вернулся из боя…

Это мы – те, кто не вернулся из боя…

В 2014 году будет отмечаться 70-летие Петсамо-Киркенесской операции Карельского фронта и Северного флота ВМФ СССР

– Когда возлагаю цветы к памятнику Алеше, всегда как бы слышу: «Жители города-героя Мурманска! Вспомните о нас, положите гвоздику к Вечному огню. Это мы – те, кто не вернулись из боя. Где находятся  наши могилы, не известно. Мы где-то там – в чужой земле, в земле Северной Норвегии. Мы выстояли, и вы теперь живете в Великой России…», – с грустью поведал мне лет десять назад ветеран Великой Отечественной войны.

Выжившего в горниле войны человека уже нет в живых, а его слова остались. В моей памяти. Надеюсь, останутся и в памяти потомков.

Душа-парень Кеньев

Потому как он был прав на все сто, этот увенчанный сединой ветеран. Ведь даже по прошествии почти семидесяти лет после окончания Великой Отечественной войны, мы, живущие ныне, не можем констатировать: всем, кто четыре страшных военных года ковал Великую Победу, отданы последние почести. Многие воины до сих пор не имеют могил. Среди них – наш земляк краснофлотец Рикхард Кеньев, родившийся в Белокаменке в 1923 году.

Участник Великой Отечественной войны (разведчик 181-го особого разведывательного отряда Северного флота), Герой Советского Союза Макар Бабиков в своей книге «Отряд особого назначения» пишет: «Рикхард Кеньев родился и рос в становище Белокаменка Полярного района на берегу Кольского залива.

Работал он в колхозе счетоводом, потом в райсовете Осоавиахима. Сначала на войну взяли отца, партизанившего на Мурмане еще во время английской интервенции, потом Рикхарда, а в минувшем году, уже после известия о смерти отца в Архангельске, очередь дошла и до брата Федота. Отец был по национальности карел, мать Хилья Антоновна – финка. Поэтому в семье говорили по-русски, по-карельски и по-фински.

Осенью 1941 года по рекомендации райкома комсомола Рикхард пришел в отряд разведчиков.

От Полярного до Белокаменки рукой подать. Иногда Рикхарду давали день-другой отдыха, и он на рейсовом катере навещал мать, сестер и маленького брата».

Рикхард Кеньев, очевидно, был неординарным человеком. Во всяком случае, информация о нем сегодня есть даже на Интернет-сайте поклонников русского рукопашного боя: «Рикхард Кеньев – парень, обучавший бойцов отряда Леонова (командир легендарного 181-го разведывательно-диверсионного отряда морских разведчиков Северного флота. – Авт.) метанию ножа и приемам самбо (погиб в неравном бою с егерями) – учился в секции самбо при Осоавиахиме».

Сам дважды Герой Советского Союза, капитан 1-го ранга Виктор Леонов в своей книге «Уроки мужества» вспоминал: «Каждый из наших боевых друзей был сугубо индивидуален, со своим характером и внешним обликом. А все вместе мы составляли один воинский коллектив, многоликий, но крепко спаянный любовью к Родине и ненавистью к врагу.

Пришел как-то в отряд молодой паренек краснофлотец Рикхард Кеньев, финн по национальности. Был он среднего роста, белобрыс и начисто лишен, что называют, внешней эффектности. Почему-то он всегда улыбался, и это на первых порах озадачивало разведчиков.

Он часто коверкал русские слова, из-за этого над ним потешались, а он не обижался. Бывало, только улыбнется в ответ и скажет:

– Так легче и проще.

– Смотрите, опять расплылся, как ясное солнышко, – сказал ему старшина второй статьи Володя Фатькин после очередной улыбки. – Ты где такой вырос?

– В лесу, – безмятежно ответил Кеньев.

– Лесовик, значит. А что делать умеешь?

– Ходить на лыжах, стрелять.

– Не много, однако…

Вскоре оказалось, что он умеет гораздо больше, чем мы думали. Степан Мотовилин (известный разведчик. – Авт.) и Рикхард Кеньев быстро нашли общий язык.

Как завязалась их дружба, трудно сказать. Говорят, что Степан очень хотел научиться хорошо метать нож, а у него все не получалось. Как-то раз Кеньев заметил это, подошел к нему, взвесил нож на руке и едва уловимым движением кисти послал точно в цель.

– Ого! Видали?! Где это так научился?

– В лесу, в Осоавиахиме и еще кое-где, – с уклончивой улыбкой ответил Кеньев. – А вашим ножом, товарищ старшина, только хлеб резать можно. Спрячьте и не мучайтесь… Нате-ка мой. А теперь смотрите, как надо…

Постепенно, вопреки ожиданиям, Рикхард стал в отряде прямо-таки незаменимым человеком, душой-парнем. Мы молчаливо признали в нем многоопытность, практичность человека, выросшего в лесах Заполярья. Признал это и Степан Мотовилин, ибо сам он, знающий лес и горы, понимал, что такие навыки даются трудно.

Разжигают, к примеру, на привале костер – дымно, а огня нет. Подойдет Рикхард, поколдует – все наоборот… Или группа разведчиков ночью среди скал – луна, снег искрится. Смотришь, вдруг исчез впереди идущий – в яму залетел. Выходит вперед Рихард – и ни одной ямы на пути! Он их особым чутьем угадывает, лыжня становится ровной и приятной.

Я рассказал об этих двух разведчиках не потому, что они были выдающимися бойцами. В схватках с врагами находились посильнее их. Но было у них свое, только им присущее – они всегда знали, что надо делать, и редко допускали ошибки, за которые всегда приходится дорого расплачиваться. Мы все учились у них этому редкому искус­ству, так необходимому фронтовику».

Рикхард Кеньев был храбрым раз­ведчиком, не раз отличался во время боя. В 1942 году за бой на мысе Мо­гильный его наградили орденом Красной Звезды.

Почти три года Рикхард Кеньев служил в 181-м разведотряде штаба Северного флота. Неоднократно был переправщиком разведгрупп и их имущества с подводных лодок на берег. И всегда задания выполнялись им быстро, четко и успешно.

А с 26 июня 1944 года после заброски на оккупированную территорию Норвегии вместе с радистом Евгением Морозовым он вел наблюдение и наводил самолеты на врагов в районе Порсантер-фьорда и дороги от Банака к Кибергу. Их рация была запеленгована, и в начале июля немцы, прочесывая местность на берегу Бос-фьорда, наткнулись на разведчиков. Судя по всему, бой был ожесточенный, а силы неравные. Наши краснофлотцы погибли.

Героев предали земле норвежские рыбаки, но место захоронения до сих пор не установлено. В августе 1944 года мать Рикхарда Кеньева получила извещение: сын пропал без вести. Но, наверняка, еще много лет после войны она ждала, что ее улыбчивый, светловолосый мальчик вот-вот постучится в дверь и скажет: «Я вернулся, мама!»…

Отважный радист Коровин

Вместе с Рикхардом Кеньевым в боевой операции на мысе Могильный участвовал и радист-разведчик Николай Коровин, уроженец деревни Пешкове Грязовецкого района Вологодской области. Плечом к плечу, не на жизнь – на смерть они бились с немцами, ведь недаром говорят: в бою побывать – цену жизни узнать. И впоследствии Николай Коровин был удостоен награды: медали «За отвагу».

Отмечу, в 181-й разведотряд штаба Северного флота в октябре 1941 года Николай Дмитриевич пришел, уже имея специальную подготовку – он был радистом. Еще до войны Николай Коровин окончил курсы радиооператоров УКК морского учебно-курсового комбината «Мурманрыба» и работал радистом Управления «Мурманрыба», а до этого, начиная с 1938 года, трудился на Мурманском рыбокомбинате: купором, учетчиком, агентом хозяйственной части.

В Красную армию он был призван Микояновским РВК города Мурманска 2 октября 1941 года, когда ему исполнилось двадцать лет. По рассказам сослуживцев, Николай любил и хорошо знал радиодело. Он был веселым, разговорчивым, ответственным и, как сейчас говорят, коммуникабельным человеком.

В статье «Это не забывается», опубликованной в газете «На страже Заполярья» в октябре 1964 года, Герой Советского Союза Макар Вабиков подчеркивает: «Отряд бывал на Варангере неоднократно… Много важных сведений добыли Рикхард Кеньев, Николай Коровин и их боевые товарищи». Недаром младший сержант Коровин довольно быстро стал командиром отделения радистов разведотряда штаба Северного флота.

Этот отряд в суровых условиях Заполярья не только обеспечивал разведывательную и диверсионную деятельность в тылу фашистов, но и осуществлял защиту главной транспортной артерии второй мировой войны. Приведу выдержки из итоговой разведсводки 027 от 30 сентября 1942 года: «Данные СВМФ: в результате проведенной 18 сентября 1942 г. десантной операции в районе полуострова Могильный (кв. 1872) противник понес потери убитыми и ранеными до 150 солдат. Взорвано 10 дзотов, склад боеприпасов и 5 землянок. Взят пленный 91-го саперного батальона».

В октябре 1943 года Николай Коровин вместе с норвежцем Оскаром Леонардом Нюстрёмом были десанти­рованы в районе полуострова Варангер. После приземления и сбора грузового парашюта они выбрали место для укрытия, а через несколько дней по рации получили указание двигаться в определенном направлении и расположиться на высоте 637. Однако предательство радиста другой разведгруппы привело к тому, что немцы на эту высоту пришли следом за ними.

Бой был скоротечным. Как рас­сказывали впоследствии норвежские охотники, домик, в котором скрывались два разведчика, а он одиноко стоял в этом месте горы, был иссечен десятками пуль. Как погибли герои, где упокоились их души, точных данных не имеется. Осталась лишь запись в книге боевых потерь за 1947 год Микояновского РВК Мурманска: Николай Коровин пропал без вести в октябре 1943 года. В его семье тоже не дождались с войны любимого сына…

Прах радиста-разведчика Николая Коровина до сего времени не предан земле с почестями, и родные не могут навестить дорогую могилу. А сколько еще воинов, погибших смертью храбрых на той страшной войне, не упокоились с миром?..

Мы все в огромном долгу перед ними. И перед душой-парнем Рикхардом Кеньевым, и перед жизнелюбивым Николаем Коровиным, да что там – перед миллионами тех, кто отдал жизнь на полях сражений, защитил нашу страну в лихую годину.

Они выстояли – вопреки всему, и мы обязаны их помнить. Вечно!

Светлана КЕРОНЕН.

«Наш Северный город», октябрь 2013 г.

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Перейти к верхней панели